Однажды, находясь на салюте в честь Дня Победы, в голову закралась одна мысль: это сейчас у нас есть ветераны, "Бессмертный полк" и рассказы бабушек о своём страшном детстве. Хоть и отдалённо, с искажениями, но до большинства доходит смысл праздника, его горечь и скорбь. Не говоря уж про ветеранов, для которых вся жизнь делится на две части одной лишь датой.

Но что будут думать наши внуки?
Уже сейчас для многих 9-е мая - обычный выходной день, повод выспаться и заглянуть на салют. Подобное уже происходило: 1-е мая, День Труда и много, много слов дальше... Кто из нас трудится в этот день? Не потому, что дежурство выпало, а ради самой сути праздника? Да и история его создания уже стёрта в памяти (мне вот в википедию пришлось заглядывать, признаюсь...).

Мне на самом деле интересно, как может трансформироваться смысл этой даты для будущих поколений. Ради чего будут ходить на салют и пересматривать военные фильмы. Потому что, к сожалению, человек имеет свойство всё забывать, даже самое страшное.

Интересно услышать в комментариях ваше мнение на эту тему. А от меня ловите ссылку на рассказ - в чём-то про войну, в чём-то про детей, где я попыталась найти для себя ответ на этот вопрос.
book-worlds.ru/proizvedeniya/raznoe/9.html

Мирных небес нам и нашим потомкам!

Немного шизы) Фанфик по мотивам ещё совсем юного комикса - "ИГРА". acomics.ru/~comics-igra/1
А в своей группе в контакте vk.com/club.igra.comics авторы проводят очередной конкурс со всякими плюшками. Почему бы и не поучавствовать?)

Итак, немножко ИГРЫ
ИГРА: Лишние мысли
Автор: Дарья Тайга

читать дальше
- ….

- ..?
- …?! … ..ать!
Рваное ухо нервно дёрнулось в сторону постороннего шума, настраиваясь на источник.
- …! …обуй!...
- Думаешь… … .. юсь?!
-….
БАХ!
Резкий звук выбитой двери заставил её резко вскочить на лапы и, вздыбив шерсть, и замереть, пытаясь на слух оценить ситуацию.
- Это было круто!
- На кой чёрт…?
- Будем считать, пришли.
Она прищурилась в своей тёмной каморке, как будто могла видеть внезапно прибывших чужаков. Образы шли… неопределённые. От большей половины хотелось забиться в дальний угол, спрятаться, исчезнуть из поля зрения… или сразу вскрыть глотку как потенциально опасному противнику. Вечное противостояние человеческой паники и звериного инстинкта.
Но сегодня в приоритете равновесие. Поэтому…
…- Открой дверь, ублюдок волосатый!
- Иди отсюда, хмырь! Здесь занято!
- Знаешь, мне его даже жалко…
- Почему?
- Он же с нами жить будет…

…двое парней, далеко не человеческой природы. В звериных глазах вместо привычного образа мелькало две огненные тени в обрамлении дымового узора. Один яркий, взрывной, второй больше смахивал на колючего пламенного ёжика. Опасного, зубастого, плотоядного ёжика.
Хотелось бы знать, как они выглядят на самом деле, а не искажённые её звериным взором.
С ними третий… Мягкий, хоть и опасный образ, но как будто разорванный в клочья… Причём больше собственными мыслями, чем окружающей действительностью.
Неопределённое трио. Зверь недовольно зарычал про себя, не признавая чужаков. Но сейчас хозяин не он.
Пока новоявленная шестёрка решает насущные проблемы, она, сокрытая в Тенях, успеет оглядеться… И что там за до боли знакомый и ненавистный запах, резво переместившийся на кухню?...
- Как хорошо, что у меня есть ты, - мускулистый парень с чёрной бездной заместо глаз, уверенными движениями разливал некое алкогольное пойло. «Ёжик», оказавшийся на деле хвостатым демоноподобным парнем с повязкой на глазу, с любопытством разглядывал нового соседа.
- Ты знаешь, что пить в одиночестве это алкоголизм? – злорадно ухмыляясь, одноглазый прицелился к одиноко стоящей бутылке, как будто не замечая нарастающей злобы собеседника.
- А тебе-то какая разница?
- Что-то ты слишком нервный. Скучно даже.
- Мне срать. Проваливай!....

Тень недовольно поморщилась. Знакомство закончилось предсказуемо – «ёжик» и любитель выпить вовсю разносили кухню. Образ демонического пламени пытался надавать тумаков чёрному, ощетинившемуся зверю неопределённого вида. Кто-то заглянул… Расплывчатая тень с чёрно-кровавым, пульсирующим наподобие сердца, ядром. Единственная девушка в этой разношёрстной компании… И такая же опасная, как и все остальные…
- Они ненормальные. Так и поубивать друг друга можно, - девушка торопливо пронеслась по коридору мимо двоих новеньких. «Взрыв» и «разорванный» удивлённо переглянулись.
- У меня суровые подозрения, о ком она…, - демоноподобный блондин, не особо торопясь, направился на кухню. – Ох, нет…
- Это было круто.
- Ага, ты мне так вмазал, думал, помру.
- Зато как ты бутылку об мою голову разбил. Ха!
- А ты крутой. Давай тост.
Блондин и смуглый человек с подобием крыльев за спиной молча наблюдали застольную идиллию.
- Знаешь, я всегда думал, что наш придурок такой один, - «взрыв» тяжело вздохнул, прикрывая за собой дверь. – Как же этот сапог себе пару нашёл?
Отойти они не успели.
- ГДЕ ОНА?! Кто посмел её тронуть?!

Дверь была выбита с ноги. «Звереподобный» бешеными глазами уставился на недоумевающую парочку, яростно сжимая кулаки.
- Чего это с ним? – «взрыв» кивнул маячившему сзади «ёжику», - пойло не поделили?
- Почти. Полез за ещё одной, а там…, - вместо пояснений тот протянул мокрую сумку, на дне которой ярко сверкали изувеченные остатки бутылки.
Чёрноглазый резко схватил за шею крылатого, вглядываясь ему в лицо.
- ТЫ???! ИЛИ ТЫ?! – второй рукой попытался схватить за лохмы блондина, но тот ловко увернулся, одновременно оттаскивая крылатого от взбешённого чудика.
- Эй, лапы побереги! Он с нами, а значит думай, на кого наезжаешь! – казалось, «взрыв» был готов в любой момент оправдать свой образ и взвиться пламенем на взбушевавшегося соседа.
- Чего вы разорались? Малые дети… Дарк, остынь! – из соседней комнаты выглянула огромная кошачья морда. Только вместо неё к зверю пришёл образ стального лезвия, свёрнутого в клубок, готовое в любой миг раскрыться в смертельной атаке.
«Какие-то они все слишком опасные… Как на подбор… и очерчены так, будто как минимум из двух разных реальностей… если не из трёх»…
- Кто-то из них! Посмел! Тронуть! Мою! – Дарк рывком выхватил у «ёжика» сумку и тряхнул перед самым носом кото-переростка. Тот недовольно поморщился.
- Да от неё кошкой несёт бродячей.
- Чего? – парень недоумённо огляделся. – Какая нахрен кошка? Ты, что ли?
- Может, она? – молчавшая до сих пор девушка указывала куда-то за спину ребят.

У самой стены на старой обшарпанной тумбочке сидела тёмно-серая кошка с порванным правым ухом и любопытно мордой. Дарк резко схватил её за загривок, не давая ни малейшего шанса вырваться.
- Если это и вправду ты…
Договорить он не успел. Мощный удар в челюсть и неожиданная тяжесть в руке вместо пушистого комка шерсти заставили его выпустить добычу и отлететь назад.
- Эй, спокойно, вы не моя книга, мне нельзя сильно менять сюжет!
- Только оборотня к нам в команду и не хватало…, - обречённо вздохнул крылатый, разглядывая невысокую молодую девушку с волнистыми тёмно-серыми волосами и кошачьими ушками, которая только что ударом ноги отправила Дарка знакомиться с полом.
- Да я её…
- Подожди, - блондин отстранил чёрноглазого, внимательно наблюдая за новенькой, - ты что, тоже на Игру припёрлась?
- Игру? Да, вы что-то говорили про игру…, - девушка-кошка задумчиво наклонила голову, оглядывая окружающих, - какие вы, оказывается… А то пламя, тени, клочья… Хоть на людей похожи… почти… Ой, фурри! – девчонка весело засмеялась, заметив кота, - только я не люблю сиамов…
- Это сейчас она меня обматерила, да? – в голосе кота прорезались рычащие нотки. Девушка-«тень» успокаивающе взяла парня за руку.

- Ты кто такая? – теперь уже и блондин начал злиться. Лишь крылатый и «ёжик» оставались совершено спокойны.
- Я? Ну… Мысль, наверное…, - незнакомка задумчиво взъерошила свои волосы, - И никакого отношения к вашему сюжету не имею… Я просто спала здесь… Мой автор пока полностью загружена реальностью, вот и кантуюсь между чужими мирами…
- Мысль? Автор? Кажется, она не всё вылила, половину точно выпила, - «ёжику» новенькая начинала нравиться.
- Я её сейчас сам вылью. Всю. До капли.
- Подожди, мне интересно, - одноглазый загородил серовласую, - давай, рассказывай!
- Что? Я просто мысль. Человек придумывает книгу, реальность, и персонажи и просто окружающие начинают в этой новой реальности жить. Вы, например. Вы же тоже из каких-то своих миров, которые кто-то когда-то придумал. А миры авторов, тоже кто-то придумал. Книга, кино, комикс… Вы, может быть, главные герои чьего-то повествования? А может, и нет…
- В этом мире предусмотрена психушка? – тихо поинтересовался кот. – Ей явно понадобится.
- Да не, мне не поможет, я здесь и не смогу долго находиться. Меня же не существует. Ой, зеркало! – девушка размазанной тенью пронеслась мимо раздражённого блондина, предусмотрительно выбрав траекторию подальше от Дарка. Тот явно был на грани. – Да ладно, почему в этот раз я так странно выгляжу? Хоть не старушка… И говорить могу! А то в реальностях, которые я могу менять, автор вечно лишает меня настоящего голоса.

Подружка кота, осторожно выглядывающая из-за его спины, бегло осматривала длинную тёмно-серую юбку с разрезом и ещё более тёмный корсет, из-под которого выглядывала сетчатая майка. В складках ткани изредка мелькал волчий хвост. И тень, звериным клубочком свернувшаяся у босых ног незнакомки, не обращая внимания на освещение.
- Я не хочу, чтобы она здесь была, - неожиданно для себя произнесла девушка-«тень».
- Уверяю, вы обо мне скоро даже не вспомните.
- Вспомним. Я тебе сейчас всё припомню! – Дарк, окончательно потеряв терпение, дёрнулся вперёд, целясь оборотню прямо в лицо. Звон, брызги стекла, капли крови, скатывающиеся с огрубевших пальцев…
- Куда она делась? – блондин обеспокоено заозирался. Кот принюхался и неопределённо пожал плечами.
- Даже запаха не осталось. Как будто её и не было.

- Я ЕЁ НАЙДУ! УБЬЮ! НА ВАРЕЖКИ РАСШИНКУЮ!
Дарк носился по квартире, заглядывая в каждый угол, совершенно не собираясь забывать незнакомку. Блондин и одноглазый мрачно проводили его взглядом.
- Игра начинается как-то совсем непредсказуемо. Какие-то «мысли», авторы, реальности… - задумчиво произнёс «взрыв». – И соседи психи. А ты что думаешь?
«Ёжик» огляделся по сторонам, осмотрел свои исчерченные шрамами руки и неожиданно закричал, заставив присутствующих вздрогнуть и оглянуться.
- Я главный герой крутого комикса! Ю-ху!
- Идиот, - тихо проговорил блондин, переглянувшись с крылатым.
Их первый день на Игре только начинался.
2016 г.

— Удачного дежурства! И доброй ночи! — девушка насмешливо прокричала пожелание в самых дверях отделения и, как можно быстрее, унеслась прочь, цокая тонкими каблучками по обшарпанным ступеням. Неважно, что с её работой подобная обувь равносильна приговору: временное торжество изящества, красоты и женского коварства сильнее инстинкта самосохранения.

— Вот стерва! — минут через десять жаловался один из дежурных врачей своему товарищу по бессонной ночи. — Специально спокойной смены пожелала, представляешь? Да у нас интерны себе такого не позволяют! Даже самые материалисты до мозга костей, не верящие ни в какие приметы! А эта медсестра…

Напарник грустно вздыхал в ответ, время от времени поддакивая и соглашаясь. Вмешиваться в чужую личную жизнь себе дороже, а необдуманно устраивать её на рабочем месте — тем более, ведь в итоге всё заканчивается холодной войной со вспышками обострения и реанимацией.

Примета не заставила себя долго ждать: не успели перекусить — потоком понеслись и ножевое, и кровотечение, и автодорожка, и всеми «любимый» «острый живот», в итоге оказавшийся прободной язвой… Присели перевести дух — кто-то из «тяжёлых» в самом отделении решил раньше времени отправиться к праотцам — еле откачали.

читать дальше
Окончательно доконал врача чужой «полуночник» из неврологического, который неожиданно решил «погулять» — ловили всей больницей. Молодой врач, перехвативший беглеца у самого порога, с трудом умудрился вколоть ему успокоительное (не без помощи санитара) и, чуть ли не на руках, провожаемый уставшими взглядами среднего медперсонала, вернул пациента в родное отделение.

— Чего он так уснул? — подозрительно пробормотал сам себе врач, возвращаясь к себе. — Вроде малая доза в шприце была…

— Так это ж который из компьютерной фирмы, двинутый на голову, — неожиданно отозвался санитар, мелкий, но на удивление сильный старик. — Привезли его давно, без сознания, скоро к психам отправят. Фикус изображал очень даже достоверно — мне понравилось. Он от всех лекарств учухивает в какую-то свою реальность, даже витаминки боятся колоть…

Врач тихо выбранился, искренне надеясь, что чудик-компьютерщик от его лекарства всё-таки проснётся. Кто ж знал, что это тот самый…

Санитар, наконец, избавившись от ноши, выслушал причитания дежурной медсестры, меланхолично кивнул на все её завывания и спокойно вернулся к своей швабре. Около часа он неспешно боролся с невидимой пылью в коридоре, что-то уморительно бурча себе под нос и, убедившись, что никто временно не нуждается в его помощи, спустился в нейрохирургию.

Там пыли оказалось ещё меньше. В ночном полумраке, разгоняемый только тусклой постовой лампочкой, брёл со шваброй наперевес старый санитар.

Ворх, ворх…

Медсестра ПИТа лениво приподняла голову, сонным взглядом оглядывая трудоголика, и уронила её обратно на руки.

Ворх, ворх…

Оба отделения уже давно привыкли, что на бессменного санитара ночью часто нападает потребность гулять часами и наводить порядок. Что странно, шелест мусора и шаркающие шаги никогда по-настоящему не тревожили ни беспокойных пациентов, ни утомлённый трудовыми буднями персонал.

Вдохи… выдохи… беспокойные мысли… Ворх, ворх…

Четвёртый час ночи — самое время отложить инвентарь и осторожно присесть на самый краешек ступеньки.

Нахальная луна в компании смеющихся звёзд бесстыдно заглядывает через немытое окошко — единственный источник света на тёмной лестничной клетке.

Звёзды, луна, старик и швабра… И серьёзный собеседник, прячущий лицо под медицинской маской.

— Я присяду, ты не против? — Маска вежливо склонил голову, прижимая к груди старый потрёпанный фотоальбом. — Или ты сегодня хочешь побыть в одиночестве?
Старик окинул быстрым взглядом худощавую фигуру, чёрный хирургический костюм и начищенные до блеска ботинки.

— Ох, и насорил ты мне тут… — укоризненно покачал головой санитар, подвигаясь.
Луна испуганно скрылась за рваным облаком, но тут же засветилась в прорехе, не имея сил сдержать любопытство.

Маска первым решился оборвать молчание. Медленно раскрыл фотоальбом, аккуратно перевернул страницы…

— Красиво, правда? — незнакомец не скрывал своего восхищения. — Какие яркие, чёткие… Смотри, это его дом в детстве: маленький, деревянный, коза у забора и огромные кусты сирени. Если немного сосредоточиться, можно почувствовать запах…

Старику не требовалось напрягаться — он чувствовал и так. Слышал весенний щебет синиц, свежий ветер с соседнего поля и перелив озорного ручья… Он это видел, несмотря на то, что никогда там не был.

А кто-то забыл.

Маска, заметив перемену лица собеседника, ловко достал откуда-то из-под полы шахматную доску.

— Сыграем?

Старик, глубоко вздохнул… и молча, кивнул.

— Твоя ставка прежняя? До твоего проигрыша? — на всякий случай уточнил игрок.

Вновь молчаливый кивок.

Маска резво расставил фигуры — и понеслась: шашки перепрыгивали друг друга, безвозвратно съедая соперниц. Горы погибших росли. «Дамки» стрелами носились по всей доске, пытаясь загнать противника в ловушку и жадно им отобедать. Стук шашек… Спокойное дыхание Маски, прерывистое — старика…

Ни единого намёка на лунный свет.

— Твоя взяла, — огорчённо произнёс Маска, когда его последняя «дамка» оказалась в ладони санитара, — прошу…

Фотография, неожиданно ставшая в руках игрока трёхмерной, вспыхнула яркой звездой, осветив на мгновение чернеющую пустоту вокруг старика, и без остатка исчезла.

И опять тишина…

Прерываемая шелестом альбомных листов…

— Они переехали в город… Смотри, какой отличный кадр! Он смог сам, без взяток и накруток, поступить на высшее. Где встретил её…

Перед глазами проносились осязаемые образы: старик слышал стук каблуков по мостовой, лёгкий, ненавязчивый… Осенние золотые листья, запутанные в её длинных волосах… Неуверенного в своём праве студента, издали любовавшегося на изящное творение природы. Застенчивый отличник, впервые ощутивший, что на свете, кроме учёбы и поиска своего места в жизни, есть что-то ещё… что-то большее…

Снова стучат шашки и в напряжённом молчании сквозь темноту погибают вражеские «дамки». Фотография, по праву перешедшая старику-победителю, вспыхнула алыми лепестками и развеялась в тени.

— Ты фартовый, — одобрительно закивал головой Маска, переворачивая страницы, — и азартный. Коллекционируешь победы. Я тоже коллекционер… А захочешь ли ты отыгрывать этот сюжет?

Тёмно-багряные розы… Где только такие отыскал? Ей они больше ни к чему… Взрослый, состоявшийся мужчина механическими движениями укладывает чётное количество цветов на свежую могилу. Маленькая девочка рядом с ним непонимающим взглядом оглядывает незнакомое, но довольно жуткое место. Как шлейф — запах гари, чувство жара от безжалостного пламени…

Старик непроизвольно протёр лицо рукавом, ощущая на коже приставучую золу, но вместо неё оказались солёные слёзы. Его белая «дамка» вновь расправилась с чёрным воинством, не оставив в живых даже парламентёров. Фото бесшумно рассыпалось серым пеплом. Маска хмуро перевернул пару страниц, резким движением выхватив ещё одно.

— А это? Это он захочет помнить?

Маленькой девочке сложно расти без мамы… Успешный карьерист со своей квартирой и стабильной зарплатой — прекрасная добыча для одиноких дам. Новая хозяйка, уверенная в себе, с таинственной улыбкой Моны Лизы и когтями женщины-кошки. Он слышал её милый щебет с подругами, чувствовал холодное, но, к счастью, безобидное равнодушие к падчерице, видел томные взгляды в сторону молодых мужчин…

И неуклюжую подножку перед лестницей, своему уставшему мужу — даже это смог увидеть старик.

В полной темноте, чернеющая, будто вбирающая в себя любые намёки на свет, «дамка» выскользнула из тонких пальцев Маски и с победным грохотом проглотила белую.

Без каких-либо извинений или проклятий.

Бесшумно захлопнулся фотоальбом.

— Что ж… Благодарю за досуг. Не тужи здесь один, — Маска, быстро встав, почтительно поклонился старику и легко хлопнул его по спине.

Любопытная луна, наконец-то, справилась со своим страхом и выглянула из-за облачного покрывала, серебристым светом озарив упавшего на ступени санитара, судорожно сжимающего древко бессменной швабры.

…
— Здравствуйте, — поздоровался нейрохирург с постовой медсестрой, оглядываясь. — Как-то у вас пыльно стало, непривычно…

— Да, студентка молоденькая, не справляется одна, — тут же запричитала медсестра, — как старика, что на два отделения работал, в онкологию увезли несколько дней назад, так всё… Ужас какой — всю ночь на лестнице без сознания пролежать… Не знаете, что с ним? Жить будет?

— Будет, сколько отмерено, — пожал плечами врач, — он уже не в первый раз так… Странная всё-таки у него болезнь… Обследуют после каждого приступа и всегда новая зона поражения в лёгких. Чётко очерченная, одного и того же размера. Врачи пожимают плечами — обычно рак ведёт себя иначе. Ему будто метку кто ставит…

— Кто вообще разрешил ему работать в таком состоянии? — всплеснула руками медсестра. — Ему бы дома сидеть или в санатории, с женой, внуками…

— Нет у него никого, — как-то грустно проговорил врач, — только швабра и отделения наши… Пойду к пациентам, — мужчина улыбнулся, резко выпрямился и направился к палатам.

Привычно окинув взглядом своих подопечных, он медленно подошёл к перебинтованному, нахмуренному мужчине.

— Доброе утро! Вы сегодня как-то иначе выглядите… Ваша жена скоро придёт. Помните свою жену?

Этот вопрос врач задавал каждый раз. К сожалению, мужчина, так неудачно упавший с лестницы и повредивший голову, всегда отвечал на него одинаково:
— Нет… Не помню… жены…

Лечащий врач, огорчённо вздохнув, приготовился к дальнейшему обследованию, как вдруг услышал продолжение:

— Сирень помню… Она рядом с родительским домом росла… ещё коза там бегала вечно. Не наша… И дочь помню… Малютка моя… она придёт? Пусть придёт — хочу её увидеть — она же волнуется, маленькая… хоть и выросла… И мама её, она… она… в пожаре…

Внезапно, по лицу пациента потекли слёзы. Врач, удивлённый такой резкой переменой и, одновременно, обрадованный долгожданным пробуждением памяти, что-то пробормотав, бросился к медсестре.

А мужчина продолжал тихо шептать:
— У неё были золотые листья в волосах… а я ей багряные розы на могилу…
Ночь 25.12.14 редактура 2016

«…Седая нить паутины одиноко протянулась между двумя засохшими травинками, напрасно ожидая своих сестриц: птица ли утащила, ветер ли снёс, человек ли одеждой зацепил, но осталось кружево ловушки неоконченным и бесполезным. Ещё поживёт до первого прохожего, порыва или неосторожного движения, которое бездумно прервёт её недолговечную жизнь.

На тропу, навевая печаль, падали листья, нежно прощаясь с небом и плавно приземляясь в объятия уставшей земли. Багряно-золотой ковёр уютно укрывал корни и травы, подготавливая их к долгой, холодной зиме — скоро и она пройдётся вьюжным танцем меж уснувших стволов, спрятав жизнь под снежным саваном. Но пока яркое осеннее солнце щедро раздаёт последние крохи тепла, не жалея, не пряча… Последние цветы, последние трели птиц — успеть бы насладиться золотым дождём и покоем…».

Парень оторвался от чтения излишне длинного и лиричного сочинения, оглянулся и недовольно поморщился, честно пытаясь перенести нарисованный текстом образ на исключительно серую и скучную реальность.

Как же невыносима для него осень!

Он недовольно пнул кучу сухих листьев и тут же поскользнулся на спрятанной под ней луже. И что люди находят в этих парках? Чему тут радоваться, чем наслаждаться? Как бестолковые дети, что бегают по тропам. Им что палка в руке, что камень, что лужа, что сад — всё едино, всё игра.

Ему же для душевного равновесия необходимы совсем другие игрушки.

Как назло, чтобы дойти до офиса надо пересекать и парк, и улицы, и площадь, где везде целыми толпами носятся люди, которые куда-то спешат, суетятся, разговаривают…

Парень не считал себя ни социопатом, ни интровертом, хотя, многочисленные родственники настойчиво пытались убедить его в обратном. Но он мнил себя выше подобных мыслей. Он — человек будущего.

И будущее — за информацией, техникой и виртуальностью.
читать дальше

Что ему по-настоящему нравилось в своей работе, так это запах. Пусть все старательно отрицают его наличие и за спиной вертят пальцем у виска, но, каждый раз переступая порог отдела высоких компьютерных технологий, он кожей чувствовал сухой цифровой дух дисков, мониторов, двоичных кодов… И всегда безошибочно определял в толпе хакеров и кодеров, искренне не понимая, почему они не вникают, о чём идёт речь.

Парень привычно уселся в рабочее кресло, мгновенно отгородившись от реального мира. Не имеет значения, что за ним во все глаза наблюдает куча «лабораторных крыс», ожидая результата. Их для него не существовало.

Все предыдущие тесты заканчивались без приключений. Можно даже сказать, что с положительным результатом, но разработчики всё равно были недовольны. Никакого прогресса, за все месяцы они так и не сдвинулись с первоначальной точки. Не прошли дальше.

Это раздражало всех, кроме самого тестировщика. Парень давно привык растворяться в виртуальном мире, а теперь, когда более мудрые люди придумали, как сделать это по-настоящему, разве можно было желать большего?

«Вы уверены, что хотите начать?».

«Да».

«Вы точно уверены?».

Привычно пройтись по всем дополнительным вопросам, не тратя времени.

«Вы точно уверены, что это вы?» — лишняя фраза мелькнула на экране и тут же исчезла. Парень не обратил внимания на этот обман зрения.

Через секунду его тело, опутанное проводами, привычно расслабилось: напряжение, мысли, само ощущение собственного организма медленно покидали реальность. Экран перед глазами замерцал. В груди неприятно защемило, как при падении с высоты, а сердце пустилось в галоп, испугав наблюдавших за ним медиков, но тут же успокоилось, смирилось…

«Выбрать персонаж».

Вариантов немного – всего один, его собственный прототип.

«Вы уверены?»

Всегда надо спрашивать? Если жмут «да», то, конечно же, уверен!

Мир замерцал. Где-то поблизости послышался тревожный писк медицинских приборов — снова слуховой анализатор барахлит, пропускает лишние звуки вместо созданной кодом реальности. Лишь бы поскорее исправили, довольно сильно раздражает…

«Начать игру».

Наконец-то.

Он стоял посреди комнаты, полностью ощущая и своё тело, и свои мысли в голове. На руках не было никаких проводов, но парень всё равно их чувствовал.
Так и не смогли исправить. Досадно. И писк этот… В прошлые разы обходились без него, а теперь…

«Задание: найти выход из комнаты».

«Принять\отклонить».

Принять. И искать выход. Точнее — дойти до него.

Дверь была прямо перед ним, но для того, чтобы выйти, следовало освоиться с телом: сделать шаг, прочувствовать движения…

Здесь, обычно, и начинались настоящие проблемы.

Тело слушалось, но казалось деревянным. Ощущение, что он, как паутиной, обмотан проводами. И не разорвать — ни движением, ни ветром… Ориентация в пространстве тоже страдала, а равновесие оказалось даже хуже, чем на предыдущих тестах. Тестировщику послышалась вдалеке разочарованная брань одного из разработчиков — опять их изменения ни к чему не привели.

А парню нравилось: для него всё окружающее — всего лишь очередной квест. Пусть будет сложно, зато здесь всё пропитано компьютерным духом, нет назойливых людей, и он сам как живое воплощение двоичного кода.

Хватило секунды, чтобы отвлечься, и равновесие окончательно нарушилось. Медленно, слишком медленно для реальности, парень упал на колени, согласно придуманному закону тяготения, записанному в программе. Прежде чем подняться, он оглядел комнату. Как-то сосредоточился на двери и шагах, а осмотреться и понять, что же нахимичили дизайнеры, даже не удосужился…

Светло-серые стены, жёлтый квадрат, заменяющий окно, подоконник… Что-то новенькое — кто-то из дизайнеров добавил в окружение цветочный горшок. И, в отличие от грубых квадратов и прямых линий, цветок выглядел как живой: прописанный до мельчайшей щербинки он иногда шевелился под влиянием цифрового ветра. Парень смог разглядеть серебристую линию паутинки с чёрной восьмилапой точкой на конце. Кто-то усердно поработал над графикой, и, стоило признать — не зря.

Писк приборов в ушах резко усилился, кто-то грубо закричал, в руке больно кольнуло, как будто медицинской иглой…

…Солнце… яркое скопление энергии, живительной и беспощадной одновременно.
Он медленно — всего на пару миллиметров — повернул листья, чувствуя, как каждая клеточка тела наполняется возрождающим потоком. Всё сознание заполнил живительный свет — тело тянулось к нему, навсегда привязанное нитью энергии. Миллиметр за миллиметром, пока не наступит тьма… Лишь тогда он отдаст все накопленные мысли и тепло, но пока — миллиметр за миллиметром — за ним!

Нет, он ошибся — в мире было не настолько одиноко.

Ломкими сухими вспышками чувствовалось болезненное дыхание собрата — тому повезло меньше. Спрятанному в тени, ему мучительно не хватало живительного света. Достаточно дунуть и всё исчезнет: листья развеются пылью, тонкие веточки обратятся прахом…

Дальше, за равнодушными преградами, тоже излучающими энергию, но чуждую, непонятную цветку, окончательно умирал ещё один его собрат. Судорожные, из последних сил вспышки кричали: «Воды!». Не менее живительной, не менее опасной, но так сейчас необходимой…

Растение встрепенулось, ощетинилось и попыталось сжаться в комок, насколько это возможно. Что-то стремительное, обжигающее проскользнуло в его реальность, обрушилось неотвратимой угрозой. Листья дрожали, не имея возможности исчезнуть, пока неизвестное нечто касалось их своими раскалёнными побегами, которые не имели ничего родственного с ним.

Маленький пульсар живой силы щекоткой пробежал по стеблю. Он не обжигал, не холодил — наоборот, казался естественным и неопасным. Гармоничным. Ему можно было находиться здесь, а адскому пародию на солнце — нет!

…Восемь лапок, восемь глаз, восемь картинок и поток мыслей. Ни слов, ни привычных образов — лишь разноцветные линии, пятна и громады, прерываемые неожиданными росчерками чьего-то движения.

Быстро, быстро, быстро… Успеть закончить дело.

Мысли веретеном крутятся в маленьком тельце. Их так много, что часть проскальзывает наружу, мгновенно уплотняясь и застывая невесомой нитью, на которой ему надо удержаться самому и поймать в сеть бесчисленные росчерки, так нагло проносящиеся мимо. Он тоже хотел жить.

И плетутся кружева, кружится веретено мыслей, суетятся лапки, цепляясь за листья, повисая над пропастью…

…
— Не волнуйтесь вы так! Ваш брат идёт на поправку. Уже разговаривает, адекватно ориентируется в пространстве и правильно отвечает на вопросы.

— Вы только что говорили, что он мнил себя пауком и каким-то фикусом! — мужчина грозно сверкнул глазами, нависая над врачом.

— Я это говорил сутки назад, — обречённо вздохнул врач, терпеливо, в который раз объясняясь, — вам по телефону. А сегодня уже явная положительная динамика. Раз вы его близкий родственник, может, сами с ним поговорите? Только без лишних вопросов — не надо про пауков, фикусы… И вообще — забудьте про этот инцидент! Хотя бы на время посещения.

Палата была без соседей, но такая хмурая и маленькая, что даже двоим здесь, казалось, не хватало пространства и воздуха. На кровати полулежал осунувшийся человек с немного отстранённым взглядом, внимательно следя, как ветер шутливо играет с жухлыми кленовыми листьями за окном. На шаги он не обернулся, очнувшись от своих раздумий лишь когда посетитель тронул его за плечо.

— Как ты здесь? Отдыхаешь? — мужчина на секунду испугался, увидев напряжённый, непонимающий взгляд больного брата, но в его глазах наконец-то промелькнуло узнавание — парень расслабился и робко улыбнулся.

— Да, хороший мне отпуск устроили, правда? — искренне порадовался бывший тестировщик, непроизвольно отстраняясь от протянутой руки. — Давно следовало отвлечься. На мир внимание обратить…

Он умолк, вновь засмотревшись в окно.

Посетитель смущённо присел с краю, заинтересованно проследив за его взглядом. Ничего интересного: кусок неба и голые ветви.

— А я тебя на свадьбу хотел пригласить, — вырвалось у него внезапно.

Парень отвлёкся, удивлённо посмотрев на старшего.

— Это кому же так повезло? Даже мама не против?

— Мама в восторге! — собеседник не удержался от улыбки. — Это та девушка, которую я от собаки спас. Помнишь случай, когда я ключи от машины посеял и на пустырь забрёл?

Брат даже не попытался вспомнить, но согласно закивал.

— Хорошая девушка, наверное.

Настойчиво закашлявшись, в проёме двери показался врач.

— Мне пора, — быстро сообразил посетитель, — я ещё приду — только дела улажу…
Человек не ответил: его взор вновь приковал к себе осенний танец листьев.
Мужчина ожидал нового разговора с врачом, но вместо этого к нему подошёл нахального вида человек.

— Не советую подавать на нас жалобу, — сходу заявил неизвестный. — У нас всё прописано по договору. Ваш брат доброволец — его предупреждали, что последствия полного погружения в вирт не изучены и могут проявиться в каком угодно виде…
Посетитель несколько минут внимательно слушал сбивчивую речь незнакомца.

— Знаете, что? — брат пострадавшего спокойно положил руку собеседнику на плечо и неожиданно до боли сжал. — Я вас из-под земли достану. Не получится по закону — разберёмся по совести. Так что, пока даю фору — уносите ноги, — и, не сказав больше ни слова, уверенным шагом ушёл на поиски доктора.

…
Бывший тестировщик неподвижно сидел на кровати, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям.

Листья его больше не интересовали. Там, за закрытой дверью, творилось что-то намного более интересное.

Парень напрягся. Злая, колючая энергия чужого существа — она не обжигала, скорее — сочилась ядом, оставляя язвы. Его брат — яркая уверенная вспышка, надёжная, как скала, и такая же живительная и родная, как солнце…

Солнце, готовое беспощадно высушить любой яд.
Ночь 04.10.14 редактура 2016

Новогодний вечер тихо и неслышно на мягких лапах подкрался к городу, накрыв всю округу белоснежным пуховым платком. Серебристый узор снежинок кружился в изящном танце, мельтешил перед глазами уставших, но радостных людей, с нетерпением ожидавших праздника. Поднимая глаза к ночному затянутому тучами небу, прохожие видели только хлопья холодного снега, бесконечно падающие, казалось, из самого сердца Вселенной. Шутливый ветер проносился мимо, спеша успеть обойти свои владения до наступления заветного часа, деревья ледяными статуями застыли вдоль дорог, мрачные стражи города в колючих сверкающих доспехах инея…

Мир оделся в снежный саван, приготовившись забыться сном глубокого старика, дабы наутро проснуться молодым и чистым младенцем в белоснежном покрывале.

Разве кто-нибудь заметит, как притихла природа, и даже время как будто замедлило свой бег? Нет, люди вокруг, наоборот, возбуждены и как никогда активны, снуют по городу, словно заплутавшие муравьи, пытаясь успеть доделать вроде бы важные дела, успеть кому-то что-то сказать или же от кого-то уйти… Суетятся и даже не замечают, как к их теням тихо и незаметно подкрадываются они. Без имени и лика, отголоски чьих-то чувств и эмоций, а может даже осколки чужой жизни… Пока Мир пребывает в предсмертной дрёме, все сущности наконец-то смогли собрать достаточно сил, чтобы вырваться на свободу, и теперь жадно протягивают невидимые никому щупальца, в поиске трещины в наших душах. Вот запах чьих-то слёз… Кто же будет плакать в преддверии праздника, не обращая внимания, как слезинки холодным инеем покрывают ресницы, щёки, сердце… Безликие сущности, зловредно ухмыляясь, метнулись в сторону хрупкого девичьего несчастья, уже наслаждаясь вкусом её горя и тоски… Как же много таких жертв можно поймать в моменты, когда Мир сладко спит и ничего не видит… Насытиться её душой, выпить все эмоции без остатка, оставить несчастную бездумно смотреть на ёлочные огоньки со звенящей пустотой внутри…

Сущность осторожно подползло к тени девушки. Ещё какое-то мгновение…
Дикий холод цепями обхватил безликий осколок ночи, не давая ему сократить расстояние. Сущность напряглась, собрала все силы… Но Морозец, ехидно посмеиваясь звуком скрипящего снега, только сильнее сковал несносное создание. Осколок жалобно взвыл, но его предсмертный крик был подхвачен неугомонным ветром и унесён далеко за пределы города. Тень, исколотая роем дружных снежинок, сжалась до размеров мысли, чужой и излишне навязчивой, и утонула во мраке новогодней ночи вместе с застывшими на морозе солёными льдинками.

Девушка осторожно потёрла разрумяненные щёки, заодно смахивая с них ненужные слёзы. Зачем они ей? Как Новый Год встретишь, так его и проведёшь, а девушка очень хотела оставить свои страхи и беды закопанными в сугробе, а не нести их в своём сердце дальше. Чтобы ни случилось – жизнь продолжается.

Скрип снега под каблуками удаляющейся в новый год девушки. И кто сказал, что пока Мир спит, по Земле гуляют только тёмные Духи? Даже во сне Боги не оставляют своих детей без защиты.
декабрь 2011

Вы думаете, порывы ветра над вашей головой безмятежны и лишены смысла? Не удивлюсь, если он думает так же о людях. Ходят, суетятся, издают пустые звуки, а зачем, почему… Только Небу известно да Матери-Природе.

Он никогда не обращал на них внимание. Люди – всего лишь часть Мира, такая же неотделимая, как Солнце, птицы или смена времён года. Он родился, маленький, тихий ветерок, один из многих, но каждый уже знал, что станет смыслом его жизни. Кто-то посвятит себя ночному бдению за лесом, кто-то будет топить корабли. Иные стремятся прогнать из нашей головы пустые страхи и грёзы, а кому-то по нутру своими завываниями за окном пугать маленьких детей. Мои знакомые ветра могли вырывать зонты из рук или всю жизнь сопровождать одного единственного человека до самого его Ухода…

Наш ветер рисовал. Лёгкими движениями превращал песочную муть в только ему понятный хаос линий и завихрений. Он жил на побережье у небольшой заводи, где ему, ещё совсем крохотному, вполне хватало места для буйства фантазии и энергии. Но время неумолимо. Ветер вырос . Как и любому из их семьи, ему понадобился простор. Под его невесомыми крыльями расстилался целый пляж, песчаное полотно, только и ждущего прикосновения мастера…

Реальность зла. Большой мир несправедлив. Ветер трудился каждую ночь, но все его старания смывали волны, затаптывались полчищами отдыхающих, безжалостно уничтожались другими ветрами-собратьями. Ни один из его образов так и не смог отпечататься на песке полностью. Он злился. Спорил с волнами, разметая пену и разрезая волну. Уносил пляжные мячи и ломал зонты от солнца. Песком целился в глаза, нападал и на людей, и на ветра. Но разве злость и ненависть способна что-то исправить? Всё закончилось. Однажды, ранним утром, он улетел вслед облакам, не имея ни малейшего представления о том, где закончится его путь.

…Здесь было много снега, сосен и мелких, вечно щебечущих птах. Вьюги-танцовщицы не обращали на него никакого внимания, холодные и беспощадные, им больше нравилось гонять мелких бесов и завораживать птиц своими движениями. И всё равно, ветер боялся их. Снег, который вначале показался прекрасной заменой песку, оказался упрямым, кусачим и совершенно неподатливым, он подчинялся только вьюгам и метелям. Как будто художнику вместо привычной бумаги подсунули жёсткий гранит, а вместо карандаша - инструменты скульптора. Ветру снова пришлось расправлять крылья и уноситься прочь – ближе к солнцу, к теплу…

…Он сам не знал, зачем задержался здесь. Небольшой городок, полный суетливыми людьми и их шумными приспособлениями. Если в птичьем гомоне или рокоте волн можно было найти что-то музыкальное, то здесь всё пропиталось хаосом звуков и образов. А среди всего этого – старый двор, человек и краски. Здесь царил покой – не только снаружи, но и в душе этого молодого художника. Ветер задержался посмотреть, как ловко идёт работа, как из мешанины красок возникает что-то совершенное и бесконечное… Задержался не на дни и даже годы. Было интересно носиться за человеком и трепать его волосы, проникая в мысли и череду образов, которые никогда не получится запечатлеть на песке, но которые так легко воплощались на бумаге. Он играл с его шторами, будил по утрам, сопровождал на прогулках и следил, чтоб ы ни один из мелких ветерков-проказников не унёс случайно какой-либо рисунок.

Но всё изменилось в миг. С художником стала гулять какая-та женщина – вроде бы и красива, и душа не особо пятнистая, но с её приходом всё пошло иначе. Образы так и оставались в голове, а если и находилось время на краски, то все рисунки были посвящены лишь ей. Им пришлось переехать в шумный, многоэтажный дом, где взрослые ветра не давали никому чужому даже пролетать мимо окон. Ему приходилось большую часть времени проводить в одиночестве, бесцельно летая по улице. А когда в теле женщины забилось ещё одно сердце, художник всё своё время стал проводить на серой работе, которая беспощадно, день за днём, убивала весь полёт его мысли…

Это было предательством. Ветер сам не понял, почему решил именно так, но снова он в пути, туда, где нет бездонного моря и равнодушных вьюг, переменчивых людей и шумных городов. На поиски себя, своего смысла жизни, к песку, к его и только его образам!

Пустыня… Она была раскалённой днём и пронизывающе холодной ночью. По ней носились безбашенные песчаные бури и мелкие юркие ящерицы. И бесконечное море песка…

Впервые за долгое время ветер с головой окунулся в работу. Места вполне хватало, чтобы бури обходили стороной его картину. Он парил над своим полотном, вытачивая каждую деталь, следил за любой мелочью, не отдыхал, отгонял любое живое существо, будь то маленькая змейка или упрямый верблюд – никто не смел прерывать его.

Это был шедевр. Ветер парил над законченной работой, один круг, другой… Только небо и солнце могли оценить его старания. Даже если бы здесь оказался случайный прохожий – с земли невозможно понять, что топчешь ногами чей-то образ. Работа закончена. Можно смело оставить всё на произвол судьбы, выбрать новый участок пустыни и начать заново. Разве не в этом весь смысл его, ветра, рисующего на песке, существования?

Он долга парил над песком. А на закате развернулся и, не оглядываясь, понёсся на север, по знакомой уже дороге.

…Маленький домик на краю города. В песочнице вовсю играет веснушатая девчушка, за ней время от времени поглядывает в окно молодая мама. Порывы ветра время от времени нетерпеливо перелистывают страницы книги, как бы напоминая женщины, что пора читать дальше. Малышка постоянно снимала с себя панамку от солнца, но та тут же упорно возвращалась к её ногам, да ещё и ветер предательски начинал хлопать окнами, привлекая внимание бдительной мамы…
- Смотри, любимая, я наконец-то закончил, - художник нежно поцеловал жену и показал ей странный, жёлто-оранжевый рисунок, - не подноси близко, его надо смотреть на расстоянии. Когда мне всё это снилось, я парил на спине могучего крылатого зверя и видел всё сверху…
- Как… как необычно! – она восхищённо рассматривала каскад линий, которые внезапно обращались в лик женщины с младенцем на руках, - такое чувство, что это рисунок на песке… У него есть название?
Художник ответил сразу, хотя до этого даже не задумывался над вопросом.
- Да, есть. «Рисунок Ветра»….
26.5.13

Навеяно перечитыванием серии «Космо…олухи» Ольги Громыко, а так же неожиданно попавшимися на глаза её фанфиками с любимыми героями. Хотя совершенно не разбираюсь в данной теме, но… Вместо подготовки к зачёту по практике больше тянет на непонятные эксперименты…

В общем:
Название: А могло быть всё иначе…
Автор: Дарья Тайга
Фэндом: Громыко Ольга «Космоэколухи»
Рейтинг: G
Жанры: альтернативная реальность.
Присутствует что-то вроде спойлера основного сюжета книги.
Глубокого смысла и юмора не ищите, просто больная фантазия.
читать дальше
- Простите, Вениамин Игнатьевич… Ваша проверка нагрянула так внезапно… Мы даже не успели приготовиться... – молодой врач, совсем недавно покинувший студенческие ряды, испуганно поглядывал на статного коллегу, выразительно недовольным взглядом осматривающего собеседника.
- Приготовиться? О чём вы? Персонал и больница всегда должны быть готовы принять у себя любую инспекцию! – Вениамин Игнатьевич так недовольно зыркнул на аспиранта, что тот невольно съёжился. – Ваше счастье, что сегодня у меня мало времени. К нам поступило очень странное сообщение о массовом помешательстве. Хотелось бы услышать подробности, а лучше – опровержение.

Аспирант, зажмурился, мысленно пожелал превратиться в амёбу и скрыться в сливе раковины. Чуда не произошло, перед ним до сих пор возвышался нежданный инспектор, всем своим видом выражая крайнее недовольство. Даже дышать стал часто-часто, как будто боится не удержаться и накричать на нерадивого сотрудника.

- Увы, донос частично верен, - вздохнув, взял себя в руки аспирант. – Но вам будет интересно, обещаю.
- Лучше бы было скучно, - очень тихо проговорил Вениамин, но молодой человек его уже не слышал. Он нервным, но уверенным и быстрым шагом унёсся вглубь коридора, приглашая за собой.

- Итак… К нам их привезли по отдельности несколько суток назад. У всех свои определённые заморочки, простите, симптомы и бредовые идеи. Хотя в кое-чём они сходятся…
- Например? – ту же насторожился Вениамин Игнатьевич.

- Все утверждают, что они из космоса. Нет, они такие же люди, как и мы, но просто с другой планеты. Утверждают, что работают перевозчиками межгалактических грузов. А в остальном, повторяюсь, полная индивидуальность. Посмотрите?

Аспирант указал на железную дверь с небольшим окошком в центре. Представитель инспекции как-то странно посмотрел на неё и непроизвольно отошёл на шаг.
- Они что, буйные? – задумчиво спросил он.

- Не волнуйтесь, - аспирант покровительственно улыбнулся и вытащил из внутреннего кармана халата связку ключей и непонятный прибор, - с этой лапочкой нам не страшны никакие психопаты, даже самые сильные.

- Дверь закрыта лишь на замок? Опрометчиво, - покачал головой Вениамин Игнатьевич, - расскажите мне о каждом, возможно, у меня не будет времени осмотреть всех.
- Напрасно вы так, - аспирант обиженно похлопал ладонью дверь, - у нас великолепная электронная защита, не говоря уж об охране. Но, как пожелаете…

Парень вышел в ординаторскую и несколько минут искал в ящиках нужные записи, оставив инспектора одного. Тот, воспользовавшись моментом, осторожно заглянул в окошко.
Седовласый мужчина в мятой капитанской фуражке неподвижно лежал поверх покрывала и пустыми глазами смотрел в потолок. Руки, скрещенные на груди, нервно сжимали ткань рубашки. Единственное движение во всей этой картине.

«Под таблетками, - сразу понял Вениамин, - где же остальные?».
- Вот, именно с него и начнём, - весело проговорил вернувшийся с кипой бумаг аспирант. – Назвался Станиславом Федотовичем. Очень мрачный типаж. Полностью загружен собственными надуманными проблемами. Мнит себя капитаном безымянного космического корабля. Если отойти от терминологии, то можно сказать проще – пациент систематично и старательно выносит себе мозг несуществующей реальностью.

- Например? – тут же решил уточнить инспектор.
- Много чего. Целый список наберётся. По мелочам – боится окончательно лишиться квартиры и корабля из-за своей несостоятельности в качестве капитана и необузданного разгильдяйства всей команды. При условии, что ни корабля, ни команды не существует. Кстати, в одной из кают этого призрачного корабля – трупы инопланетян с их икрой. Самое интересное – считает одного из своих друзей киборгом. Который, в свою очередь, пытается притворяться человеком. Но, так как его разоблачили, ведёт себя как киборг. А это, по мнению пациента, в корне неправильно, он хочет, чтобы этот самый киборг был прежним. Человеком.

- Что-то я не совсем понял эту историю с киборгом, - неуверенно произнёс Вениамин Игнатьевич, косясь в окошко.
- А, не вникайте. Обычный депрессивный тип, на которого возложили слишком много ответственности и забот. Остальные интереснее.

Они подошли к следующему окошечку за которым Вениамин неожиданно для себя увидел спящую на полу девушку в обнимку с каким-то растением.
- Мания вкупе с психозом. Набрасывается на каждую букашку, видит в них инопланетную форму жизни, стремится к её разведению. Нашла этот горшок, назвала его, - аспирант заглянул в бумаги и по слогам прочитал, - а-це-та-ти-тус ака-та-ха-ри-тус мор-то-хе с планеты Верреррдох… или что-то вроде… В общем, на контакт не идёт. Если речь не идёт о негуманоидных формах жизни.

Девушка внезапно что-то проговорила во сне, крепче прижала к себе горшок и перевернулась на другой бок.
- Вот этот самый буйный. Перебил половину санитаров. Явно наркоман, во всяком случае у него на руках биохимики нашли огромное количество каннабиоидов. В принципе, он подтвердил, что его любимый домашний питомец – конопля в горшочке.

- Так прям и сказал? – недоверчиво покачал головой Вениамин Игнатьевич.
- Под нашей терапией и не такое скажут, - гордо произнёс аспирант, как будто это было его детище.
- Заметно. А здесь кто?

- Этот скучный. Банальная мания величия, скрывающая под собой кучу комплексов, юношескую недооценённость и потребность выделиться из окружающей массы. Ещё и нытик, к тому же, - аспирант брезгливо поморщился. – Если бы он не попал к нам в тот же день, что и остальные с интервалом в полчаса, вряд ли бы на него обратили внимание. Кстати, был ещё один.
- Что значит, был? – насторожился инспектор.

- Ну… - аспирант тут же замялся, - у психически несостоятельных людей физическая сила довольно часто превышает показатели нормы… В общем, этот рыжий разнёс всех и сбежал.
- И сбежал… - задумчиво произнёс Вениамин Игнатьевич. Рассеянно осмотрел коридор, по которому медленно брели безмозглые тени в смирительных рубашках, одурманенные суперсовременной терапией. Мимо них белыми вспышками проносились психиатры и санитары, обращающие на пациентов внимания не больше, чем на мебель.

- Я их забираю, - внезапно твёрдым голосом произнёс врач. Аспирант мгновенно побледнел.
- Куда? Как? Разве вы можете…
- Могу. Вы не знали? Я забираю их немедленно, - глаза инспектора стальным взглядом пригвоздили аспиранта к стенке. – Сколько ещё продействует ваша терапия?
- Ч-часа три, - заикаясь, проговорил парень. Как плохо, что все старшие врачи сегодня на конференции! – Но я не имею права…

- Три часа. Мне хватит. Машина у ворот, - голос инспектора не терпел возражений.
Через пятнадцать минут все четверо психопатов лежали в кузове скорой. Аспирант постучался в окошко к водителю, до сих пор не уверенный в правильности происходящего. Стекло медленно сползло вниз.

- Вы точно знаете куда ехать?
Рыжеволосый водитель в старом коричневом свитере нетерпеливо кивнул, не глядя на человека. На пассажирское сиденье спешно сел инспектор.
- Что ж, спасибо за оперативность… - начал было Вениамин, но аспирант неожиданно его перебил.

- Подождите…. Этот водитель… Он очень похож на… - внезапное озарение и страх на лице парня, он открыл было рот, чтобы позвать охрану, но прежде кулак рыжего встретился с его носом. Машина резко рванула вперёд, оставив за собой лишь отпечаток старых шин в грязи.
- Простите. Мышечный спазм, - равнодушно проговорил Дэн, мысленно сверяясь с картой города в голове. Потеряться сейчас было равносильно смерти.

- Гони давай! Если они нас догонят – всё, конец! Даже тебя рано или поздно вырубят и вылечат! – Вениамин судорожно держался за ручку двери, не смея даже стереть пот со лба. Сердце бешено колотилось. Изображать из себя статную шишку в психбольнице… Вот точно, верен анекдот – кто первый белый халат надел, тот и доктор.

- Я виноват, что нас занесло в чужую вселенную, - внезапно смущённо произнёс киборг, сворачивая на шоссе. Где-то впереди, в пролеске, остался их межпланетный дом. – Мне не нравился переход Е-22 – К-321, который вставил в свою трассу Алексей…

В заднем стекле машины замелькали отблески сирены.
- Хоть ты и киборг, - перебил его Вениамин, лихорадочно вспоминая молитвы, - но думаешь совершенно как человек. Глупый, испуганный человек с психикой покинутого подростка.
- Лучше бы червоточина выкинула бы нас у какой-нибудь пустынной планеты с аборигеном-чудаком, нового навигатора забрал бы работорговец, а мы бы сражались за жизнь домашних помидоров… - неожиданно произнёс Дэн, прибавляя скорость.

Корабельный врач испуганно на него оглянулся.
- Ты это чего? Терапии их попробовать успел? – испуганно спросил Вениамин.
- Чужеродных лекарственных веществ в организме не обнаружено, - автоматически доложил киборг и уже более человечески добавил, - во сне сегодня подобное видел. Там ещё кошка в капитана влюбилась… А корабль наш назывался "Космический Мозгоед"...

Полиция неожиданно отстала, дав шанс космическим пришельцам добраться до корабля. В момент старта весь город мог полюбоваться, как неопознанный летающий объект проносится над их головами, сбросив без всякого сожаления и угрызения совести тела и икру нерадивых меракийцев в протекающую внизу реку, и уносится прочь в необъятные звёзды.

А, уже довольно подросшая ацетатитус акатахаритус мортохе, разумное растение-паразит с планеты Верреррдох, готовилась обследовать свою новую планету, мысленно благодаря невольных извозчиков за такой удачный для её будущих детей автостоп…
18.09.14

«Палата интенсивной терапии» – равнодушный свет привычно осветил старую табличку на ослепительно белой двери, обозначая тем самым начало нового дня. Уставшие после ночной смены медработники в разномастных спецодеждах и смешных шапочках спешно передавали дежурство, стремясь побыстрее оказаться дома и упасть в тёплые объятья кровати.

Лампочки равнодушно освещали всё в пределах досягаемости, наблюдая за бесконечными передвижениями людей. Зачем столько бессмысленной суеты и движений, столько бесполезной траты энергии, которую можно потратить на генерацию света, так всем необходимого. Но с другой стороны, если бы все люди застыли и научились освещать себе путь самостоятельно, то какой смысл жить лампочкам? Да и путь тогда не нужен, ведь некому по нему идти… Подобные противоречивые мысли вызывали у несчастных осветительных приборов перенапряжение, они начинали припадочно мигать и внезапно перегорать. Подобное самоубийство никак не входило в их планы, поэтому мало кто заморачивался подобными идеями.

Палата так же не забивала себе разум ничем подобным. Она сладко потянулась, расправляя сознание и сбрасывая с себя пелену сонливости. Ночь прошла вполне спокойно, ни чужие люди, ни назойливые Кошмарики, так любящие сновать в снах пациентов, не беспокоили её. Отлично. Можно встречать новый день.

читать дальше

ПИТ лишена зрения. Она никогда не видела ни своих пациентов, ни медсестры, ни остальных людей, но воспринимала окружающий мир намного глубже и ярче. Звуки казались различной кривизны и оттенка переплетающимися нитями, эмоции – яркие красочные вспышки в темноте. ПИТ сфокусировала своё внимание над одним из пациентов – туманный многослойный «кокон», вечно находящийся в движении, с мерцающей паутиной внутри. С одной стороны всё выглядело бушующе живо и ярко, но какая-та часть живой сетки разорвалась, потухла и клочьями путалась в затуманенном и практически обездвиженном вихре «кокона». Область головы, такая же болезненно плотная, была усеяна бордовыми жгучими каплями, как будто недавно здесь разлили ядовитую ртуть. Паралич одной из сторон тела и травма головы. И пока что никаких изменений.

- … давайте, просыпаемся, пора умываться… осторожно с рукой, так…

Спокойный голос палатной медсестры распался на множество синеватых ровных «нитей», от которых веяло теплом и радушием. ПИТ какое-то время понаблюдала за ней и только удостоверившись, что за ночь ничего масштабного с сестрой не произошло, перенесла своё сознание на другую пациентку.

Рваные мутные вихри с грязными разводами, постоянно вибрирующие ярко-красные пунктирные «нити» с обжигающими «звёздами»… По всей паутине были разбросаны плотные угольно-чёрные шарики, маленькие, как будто капельки дёгтя…

Внезапно один из них резко развернулся, обнажив тысячу мелких острейших иголок, тут же разорвавших ближайшую часть «кокона». Пациентка тяжко охнула, прикрывая голову рукой.

- …больно… как же больно…

ПИТ отпрянула от неё, уходя на некоторое время в себя. Утро началось как обычно – с пробуждения Болей и прочих тёмных сущностей. Печальный быт каждой больницы.

… День шёл обычным ходом. Люди, больные, лежащие под капельницами, посетители, редкие, но все под завязку пропитанные скорбью и солёными слезами. Пустая койка у окна вновь занята – очередной пациент. ПИТ тут же устремилась изучать его – плотный, практически застывший кокон, покрытый ледяной стружкой. Палата различила слово «кома» - стоявшая рядом женщина, сгрызаемая множеством мелкими сущностями, вроде Горечи, Ужаса и Безысходности постоянно повторяла это слово, не отрывая от лица вымокшего до последней нитки платка.

Сколько дней прошло с того момента…

Вновь ПИТ просыпается и проверяет медсестру и пациентов. Ещё один день, полный тихой апатии и чужой боли. Каждый раз ПИТ внимательно наблюдала за «комой», следя за его состоянием не хуже окружающего медперсонала.

- …вряд ли он выкарабкается…

- …сколько он уже так лежит…

- …жаль родственников…

- …сынок, ты слышишь меня?...

- …боюсь, никакой надежды…

Каждый раз, ловя такие пессимистичные фразы, ПИТ вновь направляла всё своё сознание к «коме» и наблюдала. «Кокон» всё так же покрыт ледяной изморозью, «нити» с каждым днём становились всё бледнее и неподвижнее, но «звёзды»… Хаотично пульсировали, пытаясь своими острыми краями прорвать ледяные оковы, разбиваясь, затупляясь и вновь ярко вспыхивая, раз за разом…

Он боролся.

- …сына, очнись! Очнись!...

- …смиритесь, шансов нет…

- …Очнись!...

Люди слепы, думала ПИТ. Они видят лишь тело. Как так можно жить и даже чего-то добиваться? Лечить? Вытаскивать с того света? Если даже они не могут увидеть, где таится Болезнь?

Но ведь как-то справляются…

Ещё один день. И ещё. Пациенты менялись, менялись люди рядом с ними. Лишь медсестра и «кома» оставались неизменными. «Звёзды» бились в «кокон» всё яростней, становились всё шипастее и агрессивнее. А ледяная корка не хотела поддаваться…

- …никаких изменений…

- …их и не будет…

- …сколько ему осталось…

- …пожалуйста… пожалуйста…

…Новый день, такой же, как и тысячи других. Сколько прошло? Две, три недели?

- …завтрак принесли, давайте кушать… сейчас поедим, поставим систему…

- …как больно… сестра…

- …сейчас подойду…

- …сестра, сосед кажется шевелится… сестра!...

Обычный день, обычное утро… но только не для того человека, чьи «звёзды», несмотря ни на чьи умозаключения, смогли расколоть ледяную тюрьму. Несмотря ни на что.
февраль 2012